Category: литература

комендатура

Порядок приобретения книги "О казанской старине и не только"

Ирина Васильевна Гуреева, уполномоченная по продаже книжки сообщает:
Тираж находится по адресу: улица Вишневского, дом 57, лифт работает, 5-й этаж. Это 14-этажный дом, в котором Сбербанк, остановка Калинина.Номер квартиры напишу личным сообщением или сообщу по телефону.
Можно приходить и завтра, и послезавтра, и во все последующие дни, только предварительно пишите или звоните, чтобы уточнить время, когда я буду дома.Книга продается за 1000 руб. наличными ( чтобы не было путаницы с картами). Мой номер телефона 8-9033405362.


Также только что сообщили, что нам согласовано помещение для проведения в понедельник, 9 декабря презентации книги, где автор будет сидеть в президиуме, купаться в лучах славы и раздавать автографы. Ожидаются выступления  Алексея Ивановича Клочкова, Фариды Мухамедовны Забировой и Сергея Павловича Саначина. Презентация будет проводиться в КГАСУ, в творческом пространстве "BFFT space", вход на территрию КГАСУ нам согласован только через КПП на улице Зелёная (это в 100 метрах от верхних Шамовских ворот), помещение как раз находится прямо по соседству с КПП. Начало презентации в 18:30.

На ответхранении сейчас лежат 630 экземпляров книги. Если камрады, записавшиеся в "список Шритта", не смогут в ближайшие дни приехать за книжкой по указанному адресу или на презентацию и переживают, что им не хватит, они могут написать мне в WhatsApp или позвонить, и я отложу им книжки.

комендатура

Текущее

Во вторник прибывает издатель из СПб. Нужно предисловие, фотку на заднюю крышку переплета, готовый текст Приложения и список источников. Приложение вроде бы вчера сваял, предисловие корявенькое написал, фотку достану. Сейчас надо пройтись по цитатам и выписать источники. Не забыть источники к удивительным глупостям проф. Якова Гришина.
Потом начнутся телодвижения с авторской вычиткой, распечаткой ПДФа и передачей замечаний издателю, поиску фоток для шмуцтитулов к главам и (эвентуально) к форзацам. Последнее слово - офсет. Мелованную, даже одноцветную, просто не потяну - это 350 вместо 225. Для меня разница весьма существенная. Уж если "Выборгиану" св. пам. Михаила Костоломова издали на офсетной, то мне-то куда соваться.
Со второй половины октября и до второй половины января будет квартал бескормицы. Но никто не виноват: захотел выбросить на книжонку 250 тысяч - и выбросил. Будем сухарик в кипяточке размачивать.

Текущее. Пора потихоньку-полегоньку разбирать хлам, иначе хлам разберётся со мной. Сначала всё разложить по форматам, не обращая внимания на содержание. И всё с укладочными листами, иначе хрен что отыщешь потом, сколько уже примеров было. Не спеша, но чтобы к Рождеству управиться. Подготовить всё крупное для стирки, а потом вызвать стиральщиков с доставкой всех этих покрывал туда и обратно. Освежить до 15 октября продовольственные запасы, создать квартальный резерв.
комендатура

Текущее и метео

На 13 часов 16 градусов, пасмурно. Самая рабочая погода. Скатал из говяжьего фарша шарики, соль, душистый перец, домашняя зелень, свежий укроп, зажарка + две столовых ложки мелких звездочек для засыпки от "Макфы" Да, не на грудинке бульончик и не на ребрах. Но пойдет, вполне сносно и даже более.

Работа. Издатель предупреждал, что сначала будет вопрос, а где найти материал на 40 авторских, а потом будет вопрос, что отсеять, чтобы не получилось 60. Что значит опытный человек. Ну так вот. Поскольку изделие будет называться "Казань. Улицы, дома, люди", то нужно хотя бы две улицы, чтобы оправдать множественное число в заглавии. Остановился на Баумана и на своей Енисейской, маленькой внутриквартальной улочке. Баумана еще не закончил (надеюсь, что сегодня вчерне добью), а уже 50 страниц по 3400 знаков с пробелами и это еще без картинок, только текст. Вот перечень маленьких главок внутри главы о ул. Баумана под названием "Вот виден Брод, мы приближаемся к Казани..."

Дом Общества попечения о бедных и больных детях
Дом Докучаева (снесен)
Дом П.Е. Кузнецова
Городской дом (б.магазин «Колбасы»)
С Кольца на Баумана
Перекресток с Университетской. Смоленцевы, Бренинги, Ключниковы
Дом №29: кондитеры, пивовары, фотографы, издатели
Дом №31
Баумана, 37: от князя Болховского - до отделения Госбанка
Богоявленская колокольня, дома Жадина и Мукминова
Дом Губайдуллина: намереваться – не значит купить
Дом Гагаева
Дом Волкова
Дом Ивана Петровича Оконишникова, он же «Шерабы»
Типичной прелести типичный образец
Три дома на четной стороне: Одинцова, Остермана, Карповой
Дом печати
Городской общественный банк
Баумана, 48: Гирш Розенберг, Зинаида Малиновская и другие
Дома Иванова и Жарова
Дом 62: пряники, артисты, модистки
Ломбард – банк для бедняков
Дом Андрея Калягина
Дома Павла Щетинкина
Дом Анны Смоленцевой
Магистрат
Николо-Ляпуновская церковь

Часть из главок еще не написана, часть будет немного расширена. Это значит, что Баумана займет около 60 страниц только текста, т.е. десятую часть книжки. С картинками будет не менее 70.
Вот такие дела.
Сейчас немножко приберусь, бульончик и добивать эту самую Баумана.
комендатура

Редкая удача

На время получил книжку 1936 года "Устройство и оборудование четырехосного трамвайного вагона" инж. Е.С.Грейвера. Под этим вагоном подразумевается вагон, впоследствии получивший обозначение ЛМ-33.Предстоит осторожно (книжка ветха) скопировать 116 страниц + переднюю обложку, задней уже нет. Дедушка станет если и не единственным, то во всяком случае одни из не более чем пяти держателей этой книжки в бумаге или в цифре.


ЛМ-33
.
комендатура

Текущее







Ну что. Планы летят к чертям собачьим. Книжки выбили из графика. Творения камрада Лапина (Стихи и книжка об Эдит Сёдергран в Райволе) хотя и невелики, но требуют внимательного чтения. О "Выборгиане" покойного Костоломова молчу вообще - это более чем образцовая краеведческая книга.
Сейчас вот мечется дедушка: от составления реестра лапинских рифм и знаменитого кота Тотти к костоломовскому универсуму. Какое уж тут плановое сканирование.

Стихи камрада Лапина дедушка читает про себя, но как бы вслух. Редкое удовольствие.
комендатура

Начало, сбнх - 2

"И вздрогнули воспоминанья..."  (продолжение)


Николай Шредер: от Александровского пассажа к Александровскому лицею


Школа была рядом с домом, ведь это было здание Александровского лицея – в то время она называлась 69-я мужская средняя школа, во флигеле рядом, где сейчас эстонское генконсульство, был 68-я школа рабочем молодежи. Нас все время пугали: будешь плохо учиться, пойдёшь в 68-ю. В другом флигеле, выходящем на ул. Рентгена, располагался Радиевый институт. Когда мы, дураки, гуляли по Рентгена, то стучали по длинному деревянному забору. Ответом был лай находившихся за забором в виварии института собак. Кочегарка была одна на всех: на Радиевый институт, нашу школу и на ШРМ. Наш кот Мурзик любил похаживать туда. После этих визитов из белого он превращался в серого и долго себя приводил в порядок.
Институт известен многим, а многим ли известно, что первый русский радий был получен на татарской земле: ведь именно в Бондюгу (сейчас это Менделеевск) в трудные годы гражданской войны прибыли баржи с радиевой рудой, и именно здесь ученые будущего радиевого института получили чистую соль радия.
На перовом этаже школы прямо напротив входных дверей находился большой, выкрашенный черной краской, бюст А.С.Пушкина. Из книги Светланы Васильевны Павловой «Императорский Александровский (бывший Царскосельский) лицей» узнал, что бюст выполнен И.Н.. Шредером и что сейчас бюст этот стоит перед Пушкинским домом у Стрелки. И тут просто напрашивается еще одна связь между Петербургом и Казанью: модель группы из крестьянки с девочкой для светильника в Александровском пассаже изваял тот же И.Н.Шредер.
Когда-то в Лицее учился казанский губернатор Николай Ефимович Андреевский, один из самых просвещенных администраторов нашего края.
Недаром говорят, что детские впечатления самые яркие. Запомнилась первая телепередача, виденная мной в гостях у Женьки Мозгового, одноклассника. Это был спектакль «Майская ночь, или утопленница». Запомнился и сам телевизор – «Ленинград Т-2». Как сейчас видятся яркие лампы «троечек» на Невском и Кировском и тусклый желтый свет на других улицах, сопящие паровозы под вокзальными сводами – пройти мимо огромных колес великого паровоза П-36 было даже не удовольствием, а наслаждением. Отчетливо помню и 250-летие Ленинграда, его праздновали в 1957 году. Мы сумели тогда пробраться на тот участок пляжа у Петропавловки, с которого запускали фейерверки, и , прыгая по камням, выступавшим из воды, охотились за картонными остатками зарядов.

Каменносторовский

А дальше мы пойдем встречать рассвет
По форме все с иголочки одеты,
А дальше лишь прощальный звон монет,
По Каменноостровскому проспекту.

Из прощальной песни курсантов «Латузы»

Кстати, запускали фейерверки курсанты из знаменитой «Латузы» - так в просторечии и по сию пору зовут расформированное двадцать лет назад Зенитно-ракетное училище.. Когда-то оно было Ленинградским артиллерийским техничееким училищем зенитной артиллерии, сокращенно – ЛАТУЗА. На Петроградской вообще было много училищ: зенитное, топографическое, акад. Им. Можайского. Ну и, конечно, нахимовское. Когда сам стал курсантом, то зенитчики и топографы были вроде как свои, а вот можайцы вызывали какое-то невольное почтение. Нахимовцы, разумеется, были предметом нашего завистливого детского интереса, и мы часто бегали ан Пеньковую.. Это сейчас кинофильм о нахимовцах «Счастливое плавание» кажется примитивным, а тогда мы смотрели его в «Арсе» по нескольку раз. Особенно нравился «Марш нахимовцев»: «Солнышка светит ясное, здравствуй, страна прекрасная…».
В то время в городе было пять военных академий и семнадцать училищь, по выходным в глах рябтло от людей в форме, а на всех больших улицах встречались военные патрули. Не только Латузой и «Арсом» на площади Льва Толстого памятен Каменносотровский. Здесь в знаменитой «Промке» (ДК Промкооперации, сейчас ДК им.Ленсовета) мне удалось увидеть театр Кабуки и «Матушку Кураж» в исполнении брехтовского Berliner Ensemble. В конце Каменностровского есть дом 65, там живет моя двоюродная сестра. В этом доме жили знаменитые братья Лукомские. Один из них, Георгий Крескентьевич, конечно же, любому любящему свой город петербуржцу хотя бы по «Старому Петербургу» и «Новому Петербургу». Но это имя дорого и просвещенным казанцам: никто не сумел так передать в своих рисунках очарование старой Казани, как проживший в ней около трех лет в начале прошлого века Георгий Лукомский. И ничуть не менее дорога, что в Питере, что в Казани изданная в 1920 г. маленькая книжечка Петра Дульского «Казань в графике Лукомского».
Дом 65 стоит как раз на углу с улицей Графтио – до входа в музей-квартиру Ф.И.Шаляпина нет т сотни метров. А что, как не фигура великого уроженца Казани, может лучше символизировать культурные связи наших городов.
От конца Каменностровского перенесемся в его начало. Я был подростком, когда полузаброшенное здание татарской (именно так ее в ту пору называли) мечети стали приводить в порядок и готовить к открытию – в город должен был приехать президент Индонезии Сукарно. Потом помню умопомрачительную по длительности эпопею ремонта мечети: снятая с куполов небесного цвета ваулинская майолика долго лежала во дворе. А ведь мало кто знает, что один из авторов проекта мечети, Николай Вастльевич Васильев стал победителем конкурса на проект здания коммерческого училища в Казани. Первое место занял именно его проект под девизом «Царство Казанское». На планшетах журнала «Зодчий» мы видим великолепное здание: стиль модерн настолько органично слился здесь с ориентальными мотивами, что от рисунка просто невозможно оторвать глаз. Но заказчики построили училище по другому, добротному, но гораздо более скучному проекту.


Питерский трамвай

Старый трамвай, ностальгией звеня,
По Петроградской провозит меня.
Вот поворот. И опять – поворот.
Каменный остров меня уже ждет.

Михаил КУКУЛЕВИЧ

Особая тема – питерский трамвай. Почти квадратные двухосные вагоны МС и ПС с яркими сигнальными фонарями и скамейками, расположенными вдоль бортов, длинные и неуклюжие «американски», созданные по образцу американских вагонов «Питер Уитт», солидные четырехосные ЛМ-47 и ЛМ-49 («слоны), элегантный ЛМ-57 – вот трамваи моих детства и юности. Питер был, да пожалуй, пока остается самым трамвайным городом мира, но казанский трамвай все же на восемь лет старше петербургского. Именно в Ленинграде зародилась во мне любовь к трамваям, благодаря которой я сумел к столетию казанского трамвая написать книжку по его истории. К сожалению, сейчас петербургский трамвай усиленно корчуют – иной раз и до Казани доносится стон питерских трамвайных фанатов.
Поездка на 36-м трамвае от Казанского собора (раньше петля 36-го была именно там) до Стрельны занимала полтора часа, не короток был и 20-й маршрут, конечная остановка которого была в Парголове. Иногда мы от нечего делать катались на этих маршрутах, но больше всего я любил трамвай на Петроградской и Островах, а уж совсем особенно – Лазаревский трамвайный мост через Малую Невку, деревянный, с узкими тропинками для пешеходов по бокам путей. Ранними вечерами из трамвайных вагонов хорошо просматривались помещения первых и вторых этажей – хозяева еще не успели задернуть гардины. Постепенно всё менялось, менялись и сами гардины: безобразные или жалкие занавеси пятидесятых уступали место плотным двойным гардинам, за которыми светились силуэты абажуров – зелёных, оранжевых, жёлтых, но по большей части всё же красных.
В детских воспоминаниях остались и троллейбусы ЯТБ – они ходили тогда по Большому проспекту Петроградской стороны.. Там же по первому маршруту ходили мои любимые автобусы ЗИС-154. Длинные, с кузовами вагонного типа, они и на поворотах вели себя как вагоны: колёса уже повернули, а кабина, казалось, всё ещё сохраняет прежнее направление движения. Конечно, тогда мы не знали, что этот дизельэлектрический монстр был слизан с американских образцов и страшно ими гордились. А по 25-му маршруту ещё долго ездил, кряхтя, ЗИС-16 с длинным носом и рычажным открыванием двери.
Хотелось рассказать о многом: об агалатовских бункерах, ропшинской форели, якобы «химической» бомбе в Мариенбурге, о неразорвавшихся снарядах с «Марата», о полигонной практике близ Каннельярви, когда откушевшее казённого спирта начальство вдруг начинало по ночам горланить «Мы дети галактики…» - та еще была канцона.
А сколько интересного было в походах по загадочным полуразрушенным особнякам Каменного острова, в изучении «дна Петербурга» в поездных отстойниках и контейнерных площадках. Отдельная глава – Публичная библиотека, особый, волнующий и прекрасный мир.
Как-то так вышло, что все мои любимые поэты – Вадим Шефнер, Нонна Слепакова и Михаил Кукулевич жили на Петроградской. Хочется, чтобы последними словами этих заметок стали слова М.Кукулевича:

Позабыть тебя невозможно,
Разлюбить тебя невозможно,
Упросить судьбу невозможно,
Чтоб не снился мне Ленинград.